Для большинства украинцев это не стало трагедией, и редко кто ощутил горечь утраты. Кто он такой? Говорили, что он окончил Магаданскую среднюю школу - его мама была ссыльной, отец был председателем горсовета, потом заключенным и врачом в лагерях. Я слышал, что Аксенова, как Ленина, выгнали из Казанского университета, и он уехал в Ленинград. А там, в Ленинграде уже оттепель, выставляют Пикассо, Анри Матисса, английские моряки в беретах с помпонами на Невском. Дают в переполненных театрах «Порги и Бесс». Всей школой жуют одну пластинку Wrigley's Spearmint Gum. А стиляги! А саксофоны! Я молчу уже про Элвиса…
Честно говоря, я не смогу охарактеризовать жизнь Василия Аксенова в литературе и не уверен в правильности дат. Но я точно помню одно событие в моей жизни, связанное с его творчеством.
Поскольку телевизоры в СССР в те времена были в наличии только у единиц, то спорт и чтиво оставались для молодежи, пожалуй, главным времяпровождением. В моей жизни путеводными звездами в литературе были библиотекарь в заводском Дворце культуры и моя соседка по «хрущевке» Саша со смешной фамилией Кочерыжкина, выписывавшая журнал «Юность». Именно она познакомила меня, восьмиклассника, с заветным зачитанным номером и напечатанной в нем повестью Аксенова «Апельсины из Марокко»; там было все то, чего не было в моем мирке книг типа Майн Рида и Жюля Верна. Это была, как теперь бы сказали, бомба! Я сам в это не верю сегодня, но я переписал романтическую повесть чернильной ручкой в две тетрадки в линейку и давал почитать тем, кто слышал об Аксенове, но не знал его сочинений.
Потом я нашел первую его повесть и тоже в «Юности». Она называлась «Коллеги» - о трех друзьях, окончивших медицинский институт и начинающих самостоятельную жизнь. Двое из них готовятся стать судовыми врачами, а третий уезжает в поселок, где два года не было врача. Ну, и про любовь, конечно!
Сегодня я могу совершенно точно и несколько пафосно сказать: все прочитанное мною было впитано всем сердцем, и дальнейшая литература была обязательно сравниваема с аксеновскими героями. Я прожил их жизнью, вновь и вновь листая страницы номера журнала с крупными шестью буквами на обложке, на которой восхищенные лыжники стояли на белоснежном покрывале девственной горы, а вдали редели некие ели и березки.
Журнал «Юность» и Василия Аксенова называют – «дети оттепели». Похоронили Сталина. В 1956 году после известного съезда КПСС советский классик, писатель Валентин Катаев вдруг сказал: «Надо начать новый журнал, товарищи. Надо найти новые таланты для нового времени». Его команда начала поиск молодых авторов, сознательное выискивание по всему СССР именно молодых авторов. Поскольку, я так понимаю, Катаев был родом из Одессы, он безбоязненно взял да и выпустил первый номер журнала тиражом … 500 тысяч экземпляров. И весь он был набит никому неизвестными именами – никаких там Толстых, Твардовских, Леоновых и Вишневских. Как это удалось, я не знаю, но через пять лет «Юность» читали полтора миллиона молодых людей в СССР! Вскоре он достиг рекордного по нынешним меркам тиража в три миллиона экземпляров – и это притом, что если ты выписывал «Юность», то тебе, комсомольцу, в нагрузку принудительно давали некое непопулярное издание типа «Под знаменем ленинизма».
Причиной роста тиража был и Аксенов: его тиражи также перевалили за миллион, а в любимой «Юности» вышли « Звездный билет», «Жаль, что вас не было с нами», «Затоваренная бочкотара», «В поисках жанра», ну, и то, что я уже вспоминал. Василий Павлович оказал влияние на всех, кто думал и писал на русском языке в Советском Союзе и был моложе, чем он.
Оттепель оказалась, как и в природе, сезонным явлением и вскоре перестала существовать: на съезде писателей СССР Хрущев под хохот зала грубо обозвал Аксенова, его вместе с поэтом Евтушенко изгнали из редколлегии журнала, а позже написанные «Ожог» и «Остров Крым» были запрещены цензурой. Аксенов уехал в США, в Джоржтаун, и стал там преподавать, лишенный советского гражданства.
Он боролся против существующего строя, но в конце жизни понял, что в этом не было особой нужды: «Мы думали, что избавимся от коммунизма, возникнет другое, светлое общество. Не будет проблем. Но, наверное, это не так важно какой именно строй возникнет. Главное – люди».
