Журналисту The New York Times Клиффорду Леви удалось встретиться с директором киевского Института истории Украины профессором Станиславом Кульчицким. Во время встречи у мемориала жертвам Голодомора они обсудили сложные вопросы истории.

Кульчицкий рассказывает, что еще четверть века назад советские власти пытались заставить его сфабриковать другую интерпретацию массового голода 30-х годов: снять вину с коммунистической партии, представить произошедшее как своего рода природное бедствие. Однако он, ознакомившись с архивными материалами, он пришел к убеждению, что на деле голод был организованным. После того, как он опубликовал результаты своих изысканий, от неизбежных преследований его спасла лишь политика гласности Горбачева, пишет Леви. Именно с публикаций Кульчицкого началась широкая общественная дискуссия.

После распада СССР, отмечает издание, этот вопрос, как на Украине называют те события, стал ключевым в формировании новой национальной идентичности. Прозападный президент Ющенко, лидер "оранжевой революции", даже хотел сделать уголовным преступлением отрицание Голодомора.

Россия, правопреемница СССР, рассматривает голод 30-х годов иначе. Так, президент Медведев в своем открытом письме отметил, что репрессии сталинского режима проводились против всего советского народа, и обвинил Ющенко во внесении "националистического подтекста" в общую трагедию.

Кульчицкий заявляет изданию, что, бесспорно, голод затронул тогда и другие части страны, однако "если в других регионах люди голодали и умирали от голода, то здесь людей убивали голодом". В этом, утверждает он, и есть принципиальная разница.

Отмечается также, что 73-летний историк не согласен с цифрой погибших, предлагаемой президентом Ющенко (10 млн). По его оценкам, погибло порядка 3,5 млн человек.